Я с детства, сколько себя помню, слышал о «духе» переговоров от советской пропаганды. Помните: «дух Рейкьявика», «дух Хельсинки»?

Сегодня мы часто слышим о «духе Анкориджа». Вот, к примеру, несколько цитат (прошу прощение за их авторство).

Путин: «Мы почувствовали тот самый «дух Анкориджа» – прагматичный, без лишних эмоций, направленный на результат. Это дух людей, которые понимают цену реальных договоренностей, а не просто политических деклараций».

Или Лавров: «В дипломатии иногда «дух переговоров» весит больше, чем буква протокола. Если есть доверие и общее понимание целей, то дух встречи сам ведет нас к правильным решениям».

Но вы скажете: западные политики тоже используют это выражение.

Да, но, насколько мне известно, в западной политической традиции «дух» (the spirit of…) имеет несколько иные функциональные оттенки и чаще связан с ценностным фундаментом. Когда партнеры говорят о «духе НАТО» или «духе ЕС», они, скорее всего, имеют в виду соответствие демократическим стандартам, а не просто выполнение технических пунктов.

Поскольку мы разобрались в различиях, предлагаю «покопаться» именно в российской интерпретации.

Представляется, что для российской дипломатической школы апелляция к «духу» встречи – это не просто выражение, а продуманный инструментальный метод, выполняющий несколько важных функций в их внешней политике.

Вот как он работает, скажем так, «под капотом».

Наверное, начнем с исторической традиции. Это укоренившаяся привычка «великой дипломатии» времен холодной войны, которая подчеркивает статус СССР как равного партнера США. Когда Путин использует этот термин, он намекает, что все еще играет в «высшей лиге» и ведет концептуальные разговоры о судьбе мира.

Также этот термин прекрасно заполняет вакуум при отсутствии подписанных документов или достигнутых письменных договоренностей.

Когда переговоры заканчиваются без подписания конкретных соглашений (как это часто бывает в сложных конфликтах), Кремлю нужно продемонстрировать внутренней и внешней аудитории, что визит был успешным. В таком случае «дух» – идеальная субстанция, которую невозможно проверить фактами. Если нет договора, то появляется «дух взаимопонимания», который позволяет интерпретировать результаты как угодно.

Вместе с тем это еще и дипломатическая «ловушка» для партнера. Россияне используют ссылку на «дух», чтобы навязать оппоненту определенные моральные обязательства, которых нет на бумаге.

Что мы слышим от россиян сейчас, после встречи в Анкоридже? «Это противоречит духу нашей договоренности». То есть это попытка обвинить другую сторону в «нечестной игре», даже если формально ничего не было нарушено.

И, в конце концов, это может быть элементом психологической компенсации. Апелляция к «духу» часто используется тогда, когда позиции России объективно ослабевают. Когда невозможно добиться реальных уступок, дипломаты фокусируются на «духе конструктивного диалога». Это позволяет сохранить лицо: мол, мы не отступили под давлением, а «достигли взаимопонимания в духе взаимного уважения».

Интересно, что если советские «духи» фиксировали паритет с США, то нынешние лишь пытаются замаскировать потерю контроля.

Вывод простой: ломаем эту скалу дальше.

Оригинал

Статьи, публикуемые в разделе «Мнения», отражают точку зрения автора и могут не совпадать с позицией редакции LIGA.net